HR Giger — «Вирусный гость, глядящий глазами цвета маковых лепестков на наши органы размножения»

Человек — это, конечно, животное. По крайней мере, существо биосоциальное. Мы дышим, едим, спим, ебемся — это био. Мы угараем, работаем, отдыхаем — это социо. Чередование позиций первого списка с позициями второго — наша жизнь, единственная и прекрасная, как висящий в воздухе Будда Шакьямуни, дарующий своим ученикам цветок лотоса.

В 1940 году, в Куре, столице швейцарского кантона Граубюнден, среди крутых горных склонов, зеленых равнин и размеренных толстых бюргеров, в семье добропорядочного честного аптекаря родился Ганс Рудольф Гигер — будущий bu gin this global community. Увлеченному мистической западноевропейской традицией Эдгара По и Г.Ф. Лавкрафта мальчику отец, будучи человеком дальновидным и скрупулезным, как и все швейцарские аптекари, вручил человеческий череп, в надежде пробудить интерес к естественным наукам. В дальнейшем нить «естества» пройдет через все творчество художника, но в то время подарок отца лишь взбудоражил воображение мальчика и еще дальше увел его в сферу загробных таинств и Танатоса.

Тем более почва для взращивания классических мистических идей, скрещенных с современным видением мира, была самой что ни на есть благоприятной: еще живой Карл Юнг, ударившийся на старости лет в алхимию, незадолго до рождения Гигера читает в Лондоне нашумевшие Тавистокские лекции и издает «Красную Книгу», собирая все свои поиски бессознательного воедино и щедро поливая их оккультным соусом. В тоже время другой швейцарец — Альберт Хоффман, совершает открытие, всколыхнувшее социум и личность не меньше, чем все мировые войны: синтезирует LSD-25, приоткрывая тем самым завесу и приглашая всех заинтересованных в Magical Mystery Tour.

В годы юности Ганса Гигера, по его собственным словам, более всего привлекает цирк, тьма и мрачные, темные закоулки родного города, в которых он без помех играет, создавая в своем воображении причудливые искаженные миры. Но, помимо тяжелой интроверсии, юного Ганса интересуют тусовки, телки и умные ребята: он с радостью входит в творческое общество Кура, где приобретает верного друга и духовного отца — им становится Сергиус Глововин, специалист древней мифологии, оккультной символики и лидер подпольного контркультурного движения. 

Юношеские работы Гигера, публикующиеся в подпольных изданиях «Clou» и «Hotcha» в 1959-1960 годах, представляют собой постапокалиптические образы, нередко посещавшие молодого человека в то время: рисунки знакомых девушек, идеи разнообразных пыток и наказаний, автопортреты  и заполненные телами пространства. И хотя эти работы лишь предвещают ключевую идею его творчества, она уже мерцает там (пока в виде искаженных гиперреалистичных половых органов). Этот цикл был назван «Атомные дети» («Atomkinder») и состоял из черно-белых журнальных иллюстраций.

Первые постеры Ганс Гигер начал публиковать в 1969 году, тогда же проводятся его первые персональные выставки. Многие сравнивают работы Ганса тех лет с полотнами Босха и Брейгеля, но нельзя сказать, что Гигер обращался к теме религии, по крайней мере, в обыденном понимании. Но, несмотря на отсутствие в его работах ярко выраженной религиозной направленности, прослеживается внимание к дихотомии Бога и Дьявола, где художник непременно занимает позицию последнего. Открыто с этой тематикой Гигер выступил всего один раз: в 1975 году на выставке в Париже представил специально подготовленные работы, пронизанные богохульной издевкой над символами причастия, распятия и крестных страданий Христа. Страдание, агрессия, озлобленность и душевные муки — все это наполняло излюбленные сюжеты художника: убийство, самоубийство и жесткий механистический секс со всеми демонами преисподней.

Именно в это время Ганс обращается к теме, которая позже станет лейтмотивом творчества — роды, рождение, эмбрионы и зародыши. Здесь Гигер раскрывается полностью, демонстрируя самый негативный пренатальный опыт. Зародыши на его полотнах — беспомощные жалкие жертвы и одновременно жестокие убийцы, а процесс рождения и вскармливания — изощренная мучительная пытка.

Работы Ганса вызвали широкий резонанс в обществе и привлекли внимание психоаналитиков и исследователей внутренних глубин, коих в то время было много, спасибо Хоффману. Идеи пренатальной памяти и внутриутробных переживаний, которые определяют структуру человеческой личности, были воплощены в 70-х Станиславом Грофом, использовавшим в своих трудах работы гигеровского «Некрономикона».

Именно в то время к художнику и пришла всемирная слава: издание «Некрономикона», книги-культа всех мистиков и просто злодеев, было вызовом всему фантастическому сообществу. О «Некрономиконе» говорили уже очень давно: тему поднял Лавкрафт, приписав авторство безумному арабу Аль-Хазреду, а в дальнейшем вопрос о существовании первоисточника муссировался всеми, кто имел хотя бы косвенное отношение к миру тьмы (Алистером Кроули, к примеру), и обрастал легендами. Вызов был воспринят: гигеровский «Некрономикон» стал именно тем «Некрономиконом», о котором говорили еще за сто лет до него.

Удивительной глянцевой четкости своих работ Гигер добивался с помощью аэрографа — абсолютно механического инструмента, тем самым доказывая, что искусство может создаваться механизмом, а не кистью создателя. Работы Гигера крайне реалистичны: среди легенд, окружающих их происхождение, есть история о том, как таможня задержала его картины, изобилующие изувеченными половыми органами и изуродованной рваной плотью, обвинив в распространении порнографии.

«И где же я, по-вашему, это снимал? — высокомерно поинтересовался художник. — В аду?» Гигер действительно бывал в аду, но не в аду, созданном Босхом и инквизицией, а в аду поп-арта и коммерции.

Есть такие психи, которым не нравится жить. Глянцевая американская мечта кажется им глянцевой американской мечтой, если вы понимаете, о чем я. Суть вещей окружает таких психов всю жизнь и становится для них невыносимым напоминанием о том, как убого пытаться постичь смысл происходящего, барахтаясь в собственном дерьме. Они улыбаются, едят свою пищу, пьют свою водку и умирают, боясь одного — новой социальной поебени за чертой. Одним из таких психов, наверное, и был Ганс Гигер — человек, всю жизнь уверенно шедший к смерти.

Еще со студенческих лет Гигер окончательно встает на темную сторону силы, поселяясь в «проклятых» домах и коллекционируя ритуальные предметы типа обтянутых человеческой кожей алтарей, проеденных червями черепов и пыточных механизмов. Важно понимать, что Гигер всегда действительно верил в то, что делал, и примеров тому немало. В 1977 году он выпустил печально известный альбом «Second Celebration of the Four», посвященный его музе, любовнице, модели и вообще женскому символу его творчества — Ли Тоблер. После девяти лет жизни с Гансом, полной психоделических поисков ужаса, вдохновения страданием, разложением и болью, Ли впала в летаргический сон на несколько месяцев (рискнем предположить, что после очередного презента от Хоффмана), а проснувшись, застрелилась, нанеся тем самым ужасную рану и без того воспаленному сознанию художника. 

К каким только аспектам зла не обращался Гигер — начиная от самых темных, заканчивая самыми попсовыми. Из последних: швейцарский филиал легендарных байкеров Hells Angels, для которого художник сделал несколько иллюстраций, музыкальные группы, которым он рисовал ковры альбомов: Magma, Atrocity, Carcass и даже KoЯn, для которых он соорудил микрофонную стойку. Удивительно, насколько истинная вера в темную материю и стремление к мировому признанию сочетались в этом человеке, дополняя друг друга.

Некоторые психи заявляют, что наш мир слишком механизирован: мы все живем как роботы, как машины, выполняя изо дня в день элементарные действия, обусловленные нашими опциями, поддерживая жизненный цикл человечества. Существуем, чтобы существовать, ежедневно спускаясь в метро, любуясь природой за окнами наших квартир, выпивая кофе и водку, покупаем, чтобы покупать и пыхтим друг на друге ради порождения себе подобных уродцев. Очевидно, что одним из таких психов был Ганс Гигер, и воплощение идеи сращивания механического и органического в одной особи было лишь вопросом времени.

Время настало: на Ганса Гигера обратил внимание Ридли Скотт, работавший в то время над сценарием своего первого «Чужого». Художник был приглашен в качестве создателя образа ксеноморфа и всех интерьеров фильма. К работе Гигер подошел основательно, и попытка отразить в Чужом гармоничный синтез механизма и организма увенчалась блистательным успехом — автор получил «Оскар» 1980 года за «Лучшие визуальные эффекты».

 {{FOTORAMA_1}}

Помимо работ в области рисунка и живописи, Гигер занимался скульптурой, создавая удивительные в своей мерзости работы, которые выставлены в его музее в швейцарском Грюйере и частных коллекциях. Это уникальные произведения искусства: бюсты, статуи, хитросплетение тел, микрофонные стойки для рок-звезд и предметы интерьера, которые также стали культовыми.

А некоторые психи говорят, что внутри нас живут другие существа. Живут своей жизнью. Чудовищный и прекрасный гибрид биологической массы и механизма, вечные и древние, как сама вселенная. Они управляют нами, используя человечество, как расходный материал, пользуясь нашими телами и душами. Прекрасные лица наших кумиров, трогательные фибры душ любимых поэтов — все это оболочки, промокашки и ячейки, — заявляют некоторые психи. Представьте себе огромный вирус «Человечество», внедренный в сознание каждого из других, высших существ — Чужих, оцените всю мощь и величие той борьбы, которую они ведут, и у вас не останется вопросов об этих психах.

Наследие Гигера — это тысячи его поклонников, армия художников, пытающихся копировать созданный им стиль, это десятки тысяч татуировок, и мировое признание всего фантастического сообщества. Ганс Гигер за свою долгую жизнь сделал все, что хотел и достиг всего, к чему стремился: он создал свою вселенную, детально проработанную и максимально полную. Вселенную, которая постепенно становится новой классикой мистики.

Вчера он ступил за черту — последний из тех реалистов, которым можно верить без оглядки. Последний из той школы, которую когда-то основали своими судьбами Эдгар Аллан По и Говард Филлипс Лавкрафт. Ганс Рудольф Гигер, заядлый наркоман и алкоголик, умер не от передозировки, не от сердечного приступа, не сделал селфи револьвером или петлей, а банально упал с лестницы. Вчера из жизни ушел последний Чужой, а мы остались — дети потребления, свободные и величественные, как висящий в воздухе Будда Шакьямуни, дарующий своим ученикам цветок лотоса.
 

{{FOTORAMA_2}}
 

«Гигер, ты иномирный пришелец, таящийся в моем теле, откладывающий в нем свои блуждающие яйца чуда. Ты опутал себя шелковистым коконом, словно личинка, и проложил глубокий тоннель к железе моей мудрости. Гигер, ты видишь глубже, чем мы, одномашненные приматы. Не посланник ли ты какого-то сверхразумного биологического вида? Может быть, ты — вирусный гость, глядящий глазами цвета маковых лепестков на наши органы размножения?
 

Тимоти Лири Г.Р. Гигеру

 

Валентин Зубков

Понравилась статья?
Лайк автору
Загрузка...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: